Ανάλυση ποίησης

Какой изумительный день! Как будто метель, но не ласковый, а сердце — бедный Олень —

в досаде сердитой погоды, воспрянуло от февральского сна, и скачет, и рвется к Свободе

из клетки, что слишком тесна, — как если бы весна вовсю полыхала, шумела и пела.

Любви ли ты снова взалкало? Но раны были свежи. Что вдруг так резво взыграло?

Нетрезвое сердце, скажи. И нет ответа. Лишь счастье. И хочется, хочется жить! —

как после Святого Причастья; и тонким предательским льдом ломается крепость бесстрастья.

Я сердце смиряю с трудом — и вот уже будто в огне я, порывистым чувством ведом.

А вьюга ревет, сатанея в своей гробовой белизне, и просится в душу ко мне. Ах, всё это вздор, ахинея...

Свершилось! Отныне — и не до смерти всего лишь, а даже и после — я предан весне: милейшей, ранимой Наташе.