Loading
Какой изумительный день!Kakoy izumitel'nyy den'
Какой изумительный день! метельно-неласковый вроде, а сердце — бедовый Олень —
в досаду сердитой погоде, воспряв от февральского сна, и скачет, и рвется к Свободе
из клетки, что больно тесна, — как если б вовсю полыхала, шумела и пела весна.
Любви ли ты снова взалкало? Но раны былые свежи. Что вдруг ты так резво взыграло?
Нетрезвое сердце, скажи. И нету ответа. Лишь счастье. И хочется, хочется жить! —
как после Святого Причастья; и тонким предательским льдом ломается крепость бесстрастья.
Я сердце смиряю с трудом — и вот уже будто в огне я, порывистым чувством ведом.
А вьюга ревет, сатанея в своей гробовой белизне, и просится в душу ко мне. Ах, всё это вздор, ахинея...
Свершилось! Отныне — и не до смерти всего лишь, а даже и после — я предан весне: милейшей, ранимой Наташе.
Какой изумительный день! Как будто метель, но не ласковый, а сердце — бедный Олень —
в досаде сердитой погоды, воспрянуло от февральского сна, и скачет, и рвется к Свободе
из клетки, что слишком тесна, — как если бы весна вовсю полыхала, шумела и пела.
Любви ли ты снова взалкало? Но раны были свежи. Что вдруг так резво взыграло?
Нетрезвое сердце, скажи. И нет ответа. Лишь счастье. И хочется, хочется жить! —
как после Святого Причастья; и тонким предательским льдом ломается крепость бесстрастья.
Я сердце смиряю с трудом — и вот уже будто в огне я, порывистым чувством ведом.
А вьюга ревет, сатанея в своей гробовой белизне, и просится в душу ко мне. Ах, всё это вздор, ахинея...
Свершилось! Отныне — и не до смерти всего лишь, а даже и после — я предан весне: милейшей, ранимой Наташе.